Когда директор школы Хира Хона решил нанести на половину лица традиционную татуировку, он даже не счел нужным спрашивать разрешения у своего работодателя. Для 35-летнего руководителя начальной школы с полным погружением в культуру маори в Тауранге, на восточном побережье Северного острова Новой Зеландии, это было просто неотъемлемой частью идентичности. Практика, которой сотни лет, сегодня не просто принята, но и является «доказательством того, что мы все еще здесь», — считает Хона. Его *матаора* (мужская лицевая татуировка) — это не только священный ритуал, но и предельно четкое политическое заявление в эпоху, когда маорийская культура вновь сталкивается с попытками подавления.
Лицо как манифест: священная традиция и политическое сопротивление
Опыт Хиры Хоны кардинально отличается от того, через что пришлось пройти его родителям и бабушкам, выросшим во времена, когда маорийская культура систематически подавлялась в школах и обществе. По словам Хоны, сегодня «мы живем в новом мире», и попытка поставить под сомнение его татуировку противоречила бы всем принципам и ценностям его *куры* (школы).
Традиционные маорийские татуировки, известные как *та моко*, — это не просто украшение. Это глубоко личный, сакральный процесс, в ходе которого художник, консультируясь с получателем, создает узор, отражающий его *уакапапа* (генеалогию), историю и достижения. До европейского заселения татуировки наносились с помощью долот *ухи* и натуральных чернил, отмечая важные вехи жизни. Историк маорийского искусства и профессор Университета Окленда Нгарино Эллис отмечает, что та моко «считалась нормальной, просто частью того, кем ты являешься».
Матаора и моко кауаэ: возрождение личной истории
Лицевые татуировки имеют особое значение:
- Матаора: мужская лицевая татуировка, которая может покрывать половину или все лицо.
- Моко Кауаэ: отличительный знак для женщин, наносимый на подбородок и иногда распространяющийся на губы.
Хира Хона рассказал, что они с женой Кири потратили три года на «тяжелые разговоры», чтобы понять, готовы ли они к столь священному акту. Когда татуировки наконец были нанесены на интимной церемонии, это было «почти как еще один брак». Хона описывает это как перерождение: «Когда ты восстаешь в своей *матаора*, ты рождаешься заново». Он получил свою *матаора* в 29 лет, а его жена — *моко кауаэ*. На ускорение этого пути их вдохновил покойный Король маори Тухеитиа Поотатау Те Уэроуэро VII.
История подавления и культурный ренессанс
С приходом европейских поселенцев в начале XIX века маорийская культура была вынуждена адаптироваться, пытаясь «смягчить растущее посягательство на наш суверенитет», как объясняет Нгарино Эллис. Кульминацией подавления стал «Акт о подавлении тохунга» (Tohunga Suppression Act) 1907 года, который преследовал маорийских духовных и культурных лидеров, маргинализируя традиционные знания и практики, включая та моко.
Последствия ассимиляционной политики были катастрофическими для языка *те рео маори*: если в 1913 году более 90% маорийских школьников говорили на родном языке, то к 1975 году эта цифра упала до менее чем 5%. Однако, начиная с конца 1980-х годов, вместе с возрождением языка и других культурных форм, *та моко* начала возвращаться.
Сегодня, по оценкам Эллис, *та моко* популярна как никогда за последние 200 лет. Согласно правительственным данным 2018 года, около 18% маорийского населения носят *та моко*, что является заметным ростом по сравнению с 15% в 2013 году. При этом татуировки наиболее распространены среди возрастной группы 24–44 лет.
Татуировка как политический щит
В современном контексте Новой Зеландии, где в 2023 году к власти пришло консервативное коалиционное правительство во главе с Кристофером Лаксоном, *та моко* стала символом явного сопротивления. Правительство Лаксона предприняло ряд шагов, направленных на сворачивание использования маорийских слов в госслужбе, отмену Управления здравоохранения маори и попытку пересмотреть ключевой учредительный документ страны — Договор Вайтанги 1840 года.
На этом фоне *та моко* служит мощным напоминанием о несокрушимости народа. Хира Хона прямо заявляет: «Это напоминание правительству, что мы все еще здесь. Вы можете бросать в нас камни. Вы можете бросать все, что хотите, но в конце концов, вы не сможете избавиться от нас».
Видимость *та моко* достигла беспрецедентного уровня: они видны в парламенте Новой Зеландии (например, у члена парламента от Партии маори Орини Каипары, которая стала первой телеведущей с *моко кауаэ* в прайм-тайме), на спортивных полях и в судах. В Австралии также растет принятие: в прошлом месяце полиция Виктории обновила свою политику, разрешив маорийскому констеблю носить *моко кауаэ*.
Тем не менее, предубеждения сохраняются. В июне министр иностранных дел Новой Зеландии Уинстон Питерс, сам маори по происхождению, был подвергнут критике за то, что назвал *матаора* коллеги-депутата «каракулями на лице».
Экспертный взгляд: «Много боли» и право носить
Художница Джули Паама-Пенгелли, занимающаяся *та моко* около 35 лет, наблюдала возрождение искусства с самого начала. Она вспоминает, что вначале «было много *мамаэ*, много боли», и многие старейшины не одобряли эту практику, опасаясь нового витка угнетения, который они пережили в прошлом.
Паама-Пенгелли отмечает, что сегодня наблюдается «огромное движение» среди молодежи до 30 лет, хотя старшее поколение остается более осторожным. В то же время, большинство ее клиентов — люди в возрасте от 40 до 80 лет. Многие из них решаются на *моко* только после того, как смирятся с давними убеждениями о том, что нужно «заслужить» право носить этот знак.
Хира Хона, который получил свою *матаора* в 29 лет, также вырос на идее, что лицевую татуировку необходимо «заслужить» особыми достижениями. Однако его бабушка, сделавшая *моко кауаэ* позже в жизни, бросила вызов этому убеждению:
«Мы маори. Это наше право. И для того, чтобы возродить это, мы должны начать носить [татуировки]».
Это отражает фундаментальный сдвиг: от требования заслужить татуировку подвигами к признанию ее неотъемлемым правом и инструментом культурного восстановления. Хотя Паама-Пенгелли не делает лицевые *моко* не-маори, если они не разделяют родословную, для маори это стало утверждением идентичности.
Контекст тату-культуры: послание миру
Для мировой тату-индустрии феномен *та моко* имеет огромное значение, выходящее за рамки Новой Зеландии. Он является ярчайшим примером того, как традиционное этническое искусство становится мощным двигателем культурного суверенитета в XXI веке. В то время как на Западе татуировка часто связана с модой, эстетикой или личным самовыражением, *та моко* демонстрирует ее первоначальную, почти утраченную функцию — быть живым, начертанным на плоти документом, связывающим человека с предками (*whakapapa*) и землей.
Возрождение *та моко* подкрепляет глобальный тренд на культурно-специфичные татуировки (например, филиппинские *баток*, полинезийские узоры), подчеркивая важность аутентичности и владения культурным наследием. Это также служит уроком для мастеров по всему миру о необходимости уважительного отношения к происхождению символов и недопустимости культурной апроприации.
Как утверждает Нгарино Эллис, «нет ничего, что говорило бы ‘Я — это я, и я этого не стыжусь’ более ясно, чем лицевая *моко*». Это не просто чернила, это «очень четкое заявление: Я — бесстыдно маори, так что смиритесь с этим».